Joev Redheart

Сегодня мне приснился сон…когда я проснулась, руки еще сжимали невидимое сердце, которое мне подарил герой видения,  а чувство было такое, словно посмотрела хороший полнометражный фильм…

Мама, куда ты уходишь?

Утро. Теплый ветерок нежно напевал песенку наступающей на хвост зиме весны. Яркое солнце показалось из-за ветвей еще голых деревьев и заглянуло в окошко второго этажа родильного отделения. Солнечные зайчики прыгнули на личико только что родившегося малыша.

— Вот я! Я родился! — приветствовал он окружающий, такой большой и неведомый ему мир. Приветствовал докторов и конечно же свою мамочку.

«Мамочка, моя милая мамочка», — радовался новорожденный, еще не умея выражать чувства словами, но его крик передавал эмоции лучше любых слов.

— Вес три с половиной килограмма, рост 51 сантиметр… Поздравляю, мамаша, у Вас здоровый мальчик. Внешних отклонений не наблюдается, — сообщила молоденькой девушке акушерка.

«Ах, мамочка! Вот и наступил тот день, когда мы перестали быть с тобой одним целым, — размышлял малыш, — Девять месяцев мы были связаны друг с другом прочной нитью. Я чувствовал все, что чувствовала Ты. Питался тем же, чем питалась Ты. Радовался и огорчался вместе с Тобой. И каждый день, каждую минуту, каждую секунду ждал этой встречи. А Ты ждала? Не сомневаюсь, что ждала, мамочка!

Каждый день я стучал пяточкой в твой животик. Напоминал о себе: «Мама, я тут!» А Ты прикладывала к нему ладони, и я чувствовал тепло Твоих рук…и мечтал, как однажды Ты возьмешь меня и прижмешь к себе, обнимешь, поцелуешь, дашь мне имя. И мы будем вместе навсегда. Пусть уже не соединенные пуповиной. Но ведь это не важно, правда, мамочка? У нас же с тобой связь. Самая крепкая…крепче всего на свете: связь между матерью и ребенком.

Жду не дождусь, когда мы приедем домой. Ты будешь петь мне своим красивым голосом колыбельные на ночь, нежно держать меня за ручки и улыбаться.

А очень скоро я улыбнусь Тебе в ответ и скажу свое первое «агу». Это будет прекрасно, ведь Ты полюбишь меня еще больше. Мы сможем общаться с Тобой. Уверен, Ты поймешь мои улюлюканья!

А еще через несколько месяцев я скажу первое настоящее слово: «Мама». И буду произносить его без конца. Ведь я так люблю Тебя и хочу выразить свою любовь. Чтобы Ты понимала, знала, чувствовала ее…»

В соседней люльке проснулся другой ребенок и громко заплакал. Акушерка взяла его на руки и куда-то понесла. Через полчаса, уже довольного, она принесла его обратно.

— Где ты был? — удивился Малыш.

— Я был у своей мамы! Она накормила меня вкусным молочком из своей груди и теперь я снова могу поспать, - ответил младенец.

«К Маме…— подумал мальчик, — значит, если я закричу, я увижу Ее! Мою дорогую, единственную, бесценную…Маму!»

Он закричал изо всех сил.

— Ох, какой громкий! — На звук пришла женщина в белом халате, — На, держи бутылочку, кушай, золотой!

«Но это не мама… — огорченно заметил новорожденный. — Почему она не может кормить меня сама? Может что-то случилось? Может у нее нет молочка? Ну ничего, от этого я не стану любить ее меньше!»

Прошло пять дней. На глазах нашего героя счастливых детишек забирали домой не менее счастливые родители. Прибывали другие. Их тоже уносили поесть, и они, сытые грудным молоком, возвращались обратно.

Но вот, уже во второй половине дня, после очередного кормления Малыш услышал голос своей мамы.

«Мамочка! Она пришла забрать меня!» — Лицо ребенка озарила беззубая улыбка.

— Ну, посмотрите на него, может, еще передумаете? — Доносилось из коридора.

Девушка вошла в палату.

«Мама!» — малыш еще плохо видел, но знал, что это Она.

Вот она подходит к нему — какое счастье! Он оживился. Вот она наклоняется и смотрит в его маленькие глазки.

— Ваш ребеночек абсолютно здоров, анализы в норме. Мы можем его выписать, — продолжал тот же голос из коридора.

Девушка помотала головой и удалилась из палаты.

— Мама, ну куда же ты? Куда ты уходишь, мамочка? — вместо слов изо рта младенца вырывался лишь крик.

— Еще один отказничок, — констатировал «голос».

Мама…теперь малыш никогда не сможет сказать ей этого слова…

Февраль 2009

СЕМЬЯ должна быть у всех

Семья…красивое слово из пяти букв,

Но так много значит для каждого…

Дождь. Я иду по улице. Одна. Без зонта и, не прикрыв голову. Прохожие даже не пытаются остановить меня и спросить, почему я не забочусь о своем здоровье. Почему… Все и так понятно. Мое здоровье не нужно никому, и даже мне самой. А зачем? Когда все равно не с кем им делиться. Слышала, что этот год объявлен годом семьи. Смешно. Всего лишь год. Он пройдет и все об этом понятии снова забудут. А мне все равно. У меня ее нет. Я иду под дождем и заглядываю в лица взрослых дяденек и тетенек, ведущих за руку своих избалованных детишек. Толстых, капризных. Вот один карапуз жует шоколадку с неизвестным мне названием. Я такую в жизни не пробовала. Да и на что можно позволить себе такую роскошь? Сейчас куплю половину батона и домой, к старенькой бабушке, которая уже не ходит, а только лежит на кровати и вспоминает советский коммунизм. Вот и все, что осталось от того, чего никогда не было.

Когда моя бабушка была еще здорова, на вопрос: «Почему у меня нет мамы и папы?», она ответила: «А кому ты нужна, замарашка такая? Разве что мне, в старости стакан воды принести…». Вот и ношу ей теперь воду, хлеб, суп…что там еще едят бабушки? Жестокая, суровая правда, но зато правда, и я не питаю иллюзий, что мои родители пропали в экспедиции в джунглях, как считает мой сосед Гришка. Хотя я-то знаю - его бросили, так же как и меня, потому что мы не нужны никому, как дворовые щенки от беспородной собаки.

Год семьи. А что такое семья? Говорят, она должна быть у всех. А почему нету ее тогда у меня? Бабушка в ответ только вспоминает, что при Сталине все дети имели своих родителей.

Ну, вот и мой магазин. У входа стоит какая-то тетя и, увидев меня, она начала рыться в своей маленькой сумочке. Прохожие часто отводят глаза, чтобы не смотреть в мою сторону. Они почему-то чувствуют себя виноватыми за то, что у меня нет родителей. Одета я не по погоде, в рваный комбинезон, из которого почти выросла. Тощая, с бледным лицом, потому что ем мало и основное время ухаживаю за больной бабушкой.

- На вот, возьми! – тетя протянула бумажку в 50 рублей, - купи себе поесть.

- Не надо! У меня есть деньги, - ответила я, хотя в кармане лежало только 6 рублей 50 копеек на половину батона.

Она резко изменилась в лице.

- Милая моя девочка…- тетя упала передо мной на колени и стала обнимать. Что нужно от меня женщине в дорогом пальто, с красивой прической. И духи у нее, наверняка, из Франции. Не бабушкины «Красная Москва», которые хранятся на самой высокой полке, чтобы я не разбила.

- Те-е-еть! Тебе чего? – спросила я, вырываясь из ее крепких объятий.

- Доченька моя, милая, любимая, прости меня!

Женщина начала плакать, что-то бормотать себе под нос, целовать меня в щеки, от чего стало противно.

- У меня нет мамы. Она бросила меня несколько лет назад.

- Доченька, это же я! Я твоя мама!

- Сумасшедшая какая-то.

Дама растерянно опустила руки, а я удалилась в магазин.

Дождь. Я иду по улице. Без зонта и даже не прикрыв голову…

- Маша! Немедленно иди сюда. Не убегай!

Это моя мама бежит за мной с зонтиком. Папа ее обгоняет, ловит меня, поднимает на руки и целует в щеки. Теперь это совсем не противно. Они нашли меня, а я смогла их простить.

Я знаю, у каждого ребенка должна быть своя семья. Теперь она есть и у меня!

2008 год

Балкон и два лица

Я шла по улице и думала о чем-то своем. Моё внимание привлёк балкон на верхнем этаже двухэтажного дома. На нем стоял брутальный мужчина,лысый, загорелый, голый по пояс (в прочем ниже я всё равно не видела!) и курил, довольно улыбаясь.
Первая мысль, которая возникла в моей голове, что причина перекура - это хороший секс.
Я подходила к балкону ближе, и из-за лысого брутала показались каштановые кудри, принажлежащие смазливаму юноше, так же не одетом. Он тоже курил, улыбался, нежно смотрел на своего соседа и гладил его плечо.
Мысль о том, что у мужчины был секс меня никак не покидала...